История русской диаспоры в Черногории
Черногорская община русских возникла в начале XX в. как результат нескольких волн эмиграции. В начале 1920 г. из Одессы прибыли кадеты и гражданские из администрации «Новороссии», эвакуированные войска. Многие военные потом вернулись в Крым и пережили эвакуацию ещё раз вместе с армией генерала Врангеля. Затем, весной 1920 г., до Черногории добрались беженцы из Новороссийской группировки генерала Кутепова. Наибольшее число русских беженцев высадилось в Боко-Которской бухте в третью, «крымскую», волну эмиграции генерала Врангеля (конец 1920 – весь 1921 г.) из лагеря Галлиполи с территории Турции.
Большая часть галлиполийских сидельцев на более чем 60 боевых кораблях и транспортах ушла в тунисский порт Бизерта, а остальных приняли лояльные к царской России власти Королевства сербов, хорватов и словенцев (КСХС).
В четвёртой волне русской эмиграции (1923 г.) с большими трудностями добрались до черногорского берега остатки Дальневосточной (Белой) армии, не оставшиеся в Китае и Соединённых Штатах Америки.
Благожелательный приём русской эмиграции в КСХС был обусловлен несколькими обстоятельствами.
Руководители страны высоко ценили интеллектуальный потенциал русской эмиграции, поскольку были лично связаны с Россией и русской культурой.
Король Александр Карагеоргиевич окончил Пажеский корпус в Петербурге и прекрасно говорил по-русски; премьер-министр Никола Пашич был русофилом, а патриарх Варнава – воспитанником Санкт-Петербургской духовной академии.
Население Югославии воспринимало русских беженцев как своих защитников, пострадавших в результате Первой мировой войны и русской революции. Среди прибывших были и ветераны – участники Русско-турецкой войны 1877–1878 гг., подарившие независимость Черногории и Сербии.
В связи с массовым притоком беженцев в январе 1920 г. в КСХС были созданы специальные организации по их приёму. Приказом генерала Деникина была учреждена должность главноуполномоченного по устройству русских беженцев, затем начало действовать Управление главноуполномоченного из нескольких отделов: финансового, школьного, почтового, труда и др.
Главной задачей являлось «облегчение забот Королевского Правительства» по обустройству беженцев, а также поддержание не имущих и нетрудоспособных из них. Правительство королевства организовало Государственный комитет по приёму и устройству русских беженцев.
С лета 1920 г. основные усилия были направлены на организацию производственной деятельности беженцев, их трудоустройства, переквалификацию.
Было открыто 50 курсов сербскохорватского языка, свыше 30 краткосрочных курсов переквалификации, где обучались 1,3 тыс. чел. До весны 1921 г. россиянами было открыто около 300 предприятий, на организацию которых можно было получить ссуду. К осени 1921 г. 28 русских профессоров получили кафедры в вузах королевства.
КСХС стало первой страной, где уже в 1920 г. были открыты российские школы, основу которых составили эвакуированные из России казённые учебные заведения: Киевский и Одесский кадетские корпуса, а также девичьи институты в разных городах.
В 1919–1920 гг. российские беженцы в КСХС имели юридический статус «граждан России, временно проживающих на территории королевства». В последующем они получили статус политических беженцев. Из-за отсутствия дипломатических отношений с Советской Россией оставалось много неясностей. Но королевство учитывало документы, выданные беженскими организациями, на основании которых эмигранты получали право проживания в королевстве.
В отличие от других стран в КСХС признавались документы об образовании и учёные степени, полученные в России до Февральской революции. Российские подданные до конца 1920 г. имели право на свободный выбор места житель ства (с лета 1920 г. – кроме нескольких крупных городов), могли свободно передвигаться по стране, заниматься предпринимательством, занимать должности в государственных учреждениях и армии.
В 1921 г. сложилась система местного самоуправления в русских колониях, правление которых отвечало за все вопросы внутренней жизни и общение членов колонии с властями королевства.
Морским путём в Черногорию прибыло около 25 тыс. человек , высадившихся в портах Дубровник и Боко-Которской бухты. Долгий путь и ужасные условия переезда вызвали эпидемию сыпного тифа, которая не ослабла и после прибытия. Русские собственными силами создавали госпитали и интернаты.
Часть эмигрантов добирались в КСХС через Болгарию по суше. В целом численность русской эмиграции 20-х годов – 30 тыс. человек. Русские расселялись по всему королевству. Самые крупные анклавы были образованы в Белграде (более 10 тыс. человек), Дубровнике, Загребе, Любляне, Херцег-Нови, Сараеве, Скопле, Охриде, Нови-Саде, Нише, Кралеве.
По данным архивов Отдела Державной комиссии КСХС по делам русских беженцев, более половины из 30 тыс. беженцев в прошлом состояли на военной или государственной службе, до 30% – до войны работали в сфере экономики, 14% – составляли педагоги, врачи, художественная и театральная интеллигенция.
В эмиграции оказались люди с высоким образовательным уровнем: 13% имели высшее образование, более 60% – среднее. Тех, кто не имел образования, было не более 3%. КСХС пополнилось активным трудоспособным населением. Более 23 тыс. чел. – в возрасте от 21 до 60 лет (16 тыс. мужчин и около 7 тыс. женщин).
Русская эмиграция внесла серьёзнейший вклад в индустриализацию Югославии, разорённую и отсталую после вековой зависимости от турок.
Красивейшие здания официальных ведомств в Белграде проектировались и строились с участием русских архитекторов и инженеров. Крупнейший мост через Дунай в Белграде создан и построен русским инженером Гринкевичем. Проектирование железных дорог и их строительство осуществлялось под руководством русских инженеров путей сообщения. Топографическая наука в Югославии обязана своим развитием русским военным топографам. Казачьи подразделения были поставлены на службу и приняли участие в нескольких секретных военных операциях королевства.
После того как Франция прекратила поддерживать Русскую армию в изгнании, закрылось русское посольство в Белграде, эмигранты стали обустраивать жизнь на чужбине собственными силами. Но при этом надежда на возвращение в Россию не угасала.
Главную задачу своего пребывания вне России эмигранты видели в сохранении своей культуры, т.е. остаться русскими в «зарубежной России», поэтому система образования русских детей была задумана и организована так, чтобы подготовить их к возвращению на родину.
Из сравнительного бедного КСХС многие перебирались в более благополучные страны: Францию, Бельгию и Англию. Но немало навсегда осталось в Югославии. Эмигранты, а впоследствии их дети, внесли заметный вклад в развитие науки, образования страны, заложили основы промышленного подъёма в послевоенной Югославии.
На берегах Адриатического побережья Югославии осело много людей творческих профессий. Большая колония русских существовала в г. Херцог-Нови, расположенном в устье Боко-Которского залива.
История русской общины в Херцог-Нови даёт представление о судьбе всей русской эмиграции в Черногории.
Обеспечением русских беженцев в Черногории занимался Красный Крест. К 1922 году в Боко-Которском заливе при непосредственном участии эмигрантов было открыто три больницы, дом инвалидов (ветеранов), дом для престарелых беженцев, санаторий, Русский Красный Крест.
Поскольку большая часть русских беженцев имела высшее образование, они работали учителями в школах и давали частные уроки, преподавали иностранные языки, естественные науки, математику, географию.
Русская пианистка Маргарита Лысенко, которая учила детей в Херцог-Нови, как говорят, «за чашку чая», открыла дорогу в мир большой музыки многим детям, ставшим впоследствии знаменитостями. Они-то и построили в память своей первой учительницы в Херцог-Нови музыкальную школу, открытую в 1949 г. и работающую до сих пор.
Русские врачи исследовали целебные грязи в Боко-Которском заливе и их влияние на организм человека. Эти работы стали основой создания в регионе курортного комплекса, который поддерживает Институт физической медицины, реабилитации и ревматологии им. доктора Симо Милошевича в Игало – городе, примыкающем к Херцог-Нови. В настоящее время это известнейшее учреждение многопрофильного санаторно-курортного лечения на Балканском полуострове.
Центром общественной жизни русских в Херцог-Нови был Русский клуб-читальня, действовавший по согласова нию с местными властями. В клубе была русская библиотека, составленная из книг, привезённых беженцами, устраивались концерты, литературные вечера, лекции и встречи с руководителями Комитета по делам эмигрантов в Королевстве сербов, хорватов и словенцев. При Русском клубе издавался журнал «Альманах», на пишущей машинке печатался один экземпляр, который иллюстрировался открытками, фотографиями, рисунками. В журнале отражалась жизнь русской колонии, события в мире от политики до спорта.
В 1929 г. в Игало усилиями Е.М. Архангельского было создано Русское общество филателистов Югославии, издававшее свой журнал «Россика». Первый номер журнала был посвящён маркам Российской империи и СССР. После 1932 г. журнал начал печататься в Латвии, затем с 1937 г. – в Эстонии, а с ноября 1940 г. – в Шанхае, где были изданы три последних предвоенных номера. Возродился журнал только в 1954 г., в США, где он стал выходить на русском и английском языках. С 1966 г. журнал выходит только на английском, но под тем же названием.
О судьбах некоторых русских эмигрантов, осевших в Херцог-Нови, рассказывают в своей брошюре московские школьники и студенты, участники детского православного движения «Вестники», участвовавшие в восстановлении русского кладбища в Херцог-Нови.
В трудное время для большинства эмигрантов опорой служила вера, которую, может быть, некоторые и не имели раньше. Стало очевидным, что «быть русским» значило «быть православным». Сохранить русскую культуру, находясь в изгнании, без православной церкви было бы невозможно. Именно у неё искали утешения и поддержки, узнавали новости из России.
Православные священники, попавшие в эмиграцию, организовали в г. Сремске Краловице Высшее церковное управление Русской православной церкви за границей.
К 1941 г. на территории Королевства сербов, хорватов и словенцев проживало не более 15 тыс. человек. После войны русских на территории Югославии было менее 5 тыс. В 1980 г. из русских, прибывших в Югославию до 1923 года, оставалось около 200 чел. Тысячи эмигрантов из России обрели покой в земле братского народа. На обелиске русского кладбища в Херцог-Нови, реставрированного в 2003 году, выбиты такие слова: «Русским людям, утерявшим родину, вечный покой в братской земле. 1931 г.».